ЛЕТОПИСЬ В "ЧЕТЫРЕ РУКИ" АЛТАЙ 2005

    Северочуйские Белки
    Голосов пока нет

    Летописи

    Год: 2005
    Автор: Деньжонкова Дарья
    Автор: Суворова Мария
    Регион: Алтай

    В поезде.

    Итак, все начинается в поезде Москва- Бийск. Наступает тот самый волшебный момент, когда поезд трогается, и ты оставляешь Город со всей его суетой и проблемами. Все, что забыто, уже забыто, и это никак не исправить, поэтому не остается ничего другого, как сесть, расслабиться и предаться этому прекрасному мгновению - поход начался!

    Мы едем в составе12 человек - 5 девушек из АРХа и 7 человек мужеского полу, которых мы всеми правдами и неправдами добывали отовсюду, откуда могли. Когда мы сосчитались перед походом, мы поняли, что свершилось чудо - девушки оказались в меньшинстве! Бывает же такое.

    О нас.

    Лушкина Натаха - медик группы, которая, несмотря на свое звание, полпохода проболела. Всегда непоколебимо спокойна, кроме тех моментов, когда ее просят достать уже убранную зеленку и лейкопластырь.
    Леха Леший - обычно в природе встречается в паре с Лушкиной, отличается, как показали исследования, повышенным коэффициентом бородатости.
    Даха - голос команды, что характерно, обычно командирский. Построение народа - привычная функция. В походе была придумана шутка: <Чу! Слышен Дашин крик! Сейчас пойдет веселье: >
    Дима Елисеев, он же Фобос - как следует из ника, страх и ужас команды, которым даже запугивали детей в поезде. Боксер, штангист, всегда носит при себе нож. Жуть, у самой мурашки по спине. Правда, если на все вышесказанное не обращать внимания, очень чувствительный и ранимый человек (особенно чувствителен к высказываниям по поводу его необъятных плечей).
    Лощенко Наташа - необыкновенно любит мыться и чистить зубы, делает это в любой удобный момент, в любой холодной луже, даже когда остальные не решаются на такой подвиг. А вы пробовали смыть мыло ледяной водой? Нет? Тогда вам не понять моего восхищения ее мужеством.
    Костя Гинс - его отличительной особенностью является нос, который сгорает при любой удобной возможности, даже если кругом одни облака. Костя также, по всей видимости, очень любит мед и мультфильм про Вини - Пуха, потому что вечерами имеет обыкновение одевать голубую накидочку и превращаться в голубое облачко. Носит огромный рюкзак, в котором, по его словам, ничего нет, а лежит там всего-то пара- тройка килограмм заначки.
    Булат- тень команды, за весь поход заговорил только один раз, с Наташей Лощенко, до этого все звуки сводились к постоянному всхрапыванию. Имеет склонность принимать театральные позы, и из-под приопущенных век, замерев, как изваяние, наблюдать за всем окружающим.
    Данила - индеец команды, героически весь поход носил с собой гитару. Время от времени подрабатывал мануальным терапевтом.
    Лиля - наш командир. Функцию командира совмещала с партизанскими привычками, поэтому вечером мы по обыкновению долго и упорно выпытывали, куда же мы завтра идем и во сколько для этого надо встать.
    Ташкинов Леха - помощник командира, который по любому вопросу отсылал нас к вышестоящему, т. е. к командиру. Любит стирать штаны, заходя в воду по колено прямо в них. Знатный рукодельник, вышивает на своей панамке название всех мест, где она побывала.
    Дима Бурдин - в этом походе, против обыкновения, сложил с себя все обязательства и стал рядовым членом команды. А еще вместе с Дахой играл роль неспящего в походе. Было отмечено, что он очень похож на кота, особенно когда жмурится на солнце.
    И я, Мышь Николаевна- завхоз команды. Исключительно вспыльчива и раздражительна в этой роли. Все меня просто достали!!! Нет, нет, не просто достали, а сильно достали. Вот. Ну да ладно, это все лирика, а на самом деле я очень милое и пушистое существо (сам себя не похвалишь:). Ну вот, вроде, и все мы.

     

    Итак, вернемся в наш поезд, я бы даже сказала в наш вагон, поскольку весь поезд едет до Барнаула, а наш вагон до Бийска. Ну а поскольку Бийск является точкой отправления по маршрутам Алтая, то весь вагон забит туристами, в числе коих и была замечательная группа детей, называвших себя <Аквалангисты>, потому что, по их словам, куда бы они ни пошли, их везде заливают дожди. Они носились по вагону, пили пиво, свешивали в проход грязные ноги (при чем ноги были действительно грязные!) и играли на перронах в <слоников>- очень веселая игра. А еще добрые дети предлагали подарить нам Борю- маленького мальчика с большим рюкзаком, но Даха уговорила их взять Борю с собой (сам дойдет, рюкзак донесет, а там съедите его).

    Утром мы стояли в Барнауле 4 часа и ждали, пока вагон перецепят к поезду до Бийска. За это время народ успел сходить искупаться в парной и купить материал и маркеры для флага. Идею эту нам подали <Аквалангисты>, которые завешивали купе флагом Зенита, вот народ и решил, что мы не хуже, и нам тоже нужен флаг.

    В Бийске мы сразу же нашли нашего водителя и машину, оперативно загрузились и поехали. Мы ехали, ехали и еще раз ехали, допивая остатки минералки, коей было взято безумное количество. Правда, надо отдать должное Чуйскому тракту - через пару часов езды начинаются взгорья, огромные серпантины и открываются прекрасные виды. Вот виднеется Чуя, вот из-за очередного поворота появляется маленькая деревушка и вокруг горы:

    Правда, опять же через пару часов становиться совсем темно и ничего не видно. Где- то по дороге мы останавливаемся возле стелы, складываем свой тур и фотографируемся. Мужики с удовольствием поглощают долгожданный шашлык. Едем дальше. Девять часов в маршрутке с постоянным затеканием конечностей и попытками устроиться поудобнее, и вот в полночь мы прибываем на место старта. Поселок Мены так и не был найден, но черно-зеленый друг, GPS говорит, что мы приехали. Нас выбрасывают посреди дороги, и после небольшой заминки в связи с переодеванием мы уже бодро шагаем в сторону Чуи.

    Проходим мимо развалин ГЭС (верной дорогой идем, товарищи) и встаем неподалеку на полянке, долго любуемся на звездное небо, которое никогда не увидишь в Городе. Все, спать:

    День 1.

    Не спится, встаю раньше всех (такого не бывает!), высовываю нос на улицу, а там красота, солнышко светит, горы кругом, на горизонте снежные пики виднеются. Возле нашего лагеря пасутся лошади, за которыми я и гонялась все утро в попытке сделать приличные фотографии, т. к. я еще по совместительству фотограф и завхоз (кошмар, и это все на одну бедную меня). Правда, хочу оговориться, что летопись писали мы вместе с Дахой, а роль фотографа взял на себя Костя.

    Позавтракав, мы выдвинулись в сторону моста через Чую. Не успели мы и 15 минут пройти, как пострадал Фобос. Он с дикими криками помчался валить Ташкинова, а Леха весьма разумно решил отступить с его пути, дабы не быть заваленным. Но при этом он с грацией развернулся, и пакет с мусором, который был привязан к его рюкзаку, прилетел аккурат Фобосу в лоб, и тот, не сбавляя скорости, побежал уже в противоположную от Ташкинова сторону- к реке, умыться холодненькой водичкой. Все действо длилось несколько секунд, а результатом его стал огромный синяк на лбу у Димы, мы же начали шутить, что с таким <фонарем> ему и налобный фонарик не нужен.

    Ну ладно, это все лирические отступления, а реальность была куда прозаичнее - тропинка круто взлетала вверх по бому, плавно переходила на плато и спускалась к мосту, возле которого мы и встали на обеденный перерыв.

    Погодка стоит замечательная - солнышко припекает вовсю, и мы решаем искупаться в бурных водах Чуи. Мы нашли тихую заводь с песчаным пляжиком, и девушки пошли купаться. Рядом с невинным видом прогуливался Димка, но Наташа послала его подальше - <Хотя бы в кустики, дабы не смущать>. Он и ушел в кустики:с камерой и, притаившись как вражеский шпиен, снимал нас оттуда, покуда Даха не сообщила нам об этом факте. Вот так и верь им:

    Пообедав, мы вновь двинулись и вновь вверх, преодолели довольно длинный подъем, вышли на плато и пошли вдоль Маашея. Встали на ночевку неподалеку от моста через Маашей -последняя стоянка с водой- и отпраздновали Димкин день рождения. Зачитали поздравления, в том числе и от Наташи Бурдиной, которая из-за больной ноги осталась в городе, и принялись поедать сыр маасдам и оливки, запивая все это белым вином. Часов в девять вечера мимо нас пробегал Лось, который спускался откуда-то с Верхнешавлинского озера, Лушкина пригласила его попить чайку, он не отказался и остался ночевать с нами. А еще этой ночью полгруппы почему-то не спало, мы решили, что это все цветочки, которые росли на полянке, но как выяснилось позднее, их напрасно оклеветали.

    День 2.

    Сегодня мы должны пройти 17 км. Встали и пошли, вы не поверите, опять вверх. Иду медленно, всю ночь не спала, состояние никакое. Тропинка идет серпантином по склону, вдалеке виднеются снежные вершины, блестящие в лучах утреннего солнца, открывается вид на долину Маашея, красота.

    Через некоторое время я прихожу в себя и начинаю шагать быстрее. Воды и правда нигде нет, поэтому, обнаружив небольшой ручеек и шикарную стоянку, мы сразу падаем на перекус. Но тут же постановляется, что будет обед, народ радуется, за исключением дежурных, Натаха, ругаясь, достает супы со дна рюкзака. Обед приготовился на удивление быстро, мы уже поели и начали было собираться, как Натаха сказала <Ах> и начала потихонечку вымирать.

    Ее посадили в тенек, напоили сладким чаем и оставили отдыхать, а сами принялись за изготовление флага турклуба, материалы для которого были закуплены еще в Барнауле. Совместными усилиями Наташи, Дахи, Ташкинова и меня, а так же толпы советчиков, успешно изготовили флаг, за это время Натаха ожила, и мы решили выдвигаться дальше.
    Взобравшись на перевал, мы помахали флагом и в режиме <лосята> добрались до стоянки.

    Ночью опять не спали, Даха бродит по лагерю, мы с Димкой вяло переговариваемся, к нам присоединяется Фобос и Наташа, из соседней палатки слышится голос, просящий воды. Димка меряет пульс и выносит вердикт : <горняшка>. Это такая бяка, когда болит голова и учащенное сердцебиение.

    День 3.

    В связи с объявленной эпидемией горняшки мы устроили полудневку и выдвинулись только после обеда, прошли 5 км и упали.

    У Кости сегодня было счастье: он нашел березку и вырезал себе посох. А вот Фобосу опять не повезло - хитрый хариус прятался от него и даже не думал ловиться, а вот Костя уловом был доволен -он поймал свои очки, которые уронил в речку. За ужином Фобос рассказывает о страшном возмездии Ташкинову, и мы долго уговариваем Леху показать синяк, который, как утверждает мститель, посажен в том месте, где спина теряет свое благородное название. Леха стесняется.

    Ночью люд пел песни под гитару и без нее. Выйдя из палатки, я обнаружила у костра Костю, Даху и Фобоса, тихо что-то завывающих, и решила присоединиться. Мы с Дахой начали вспоминать лирические песни из ДДТ, но я очень скоро иссякла и уползла в палатку.

    День 4.

    Мы все гадали, когда же погода придет в свое привычное русло, и вот оно - с неба льет и вокруг <замечательно> сыро. За завтраком Дима с Дашей признались, что думают по ночам о женщинах и космических станциях, поэтому не спят (я, видимо, тоже время от времени задаюсь этими вопросами).

    Мы больные, поэтому и несемся как больные : за 5 часов мы пробежали13 км и встали в самом начале Нижнешавлинского озера, на единственной свободной стоянке. Все остальные стоянки заняты. Народу больше, чем на Чертях, учитывая сколько групп прошло нам навстречу, представляю, что тут творилось.

    Вечером Костя преображается в голубое облачко и Даха отправляет его наверх, договариваться с сородичами о хорошей погоде, но он отнекивается, аргументируя это тем, что съел слишком много на ужин и с таким балластом просто не может подняться. Но в итоге Костя, видимо, договорился, поскольку на следующий день погодка была хорошая. Наверное, сыграло еще и то, что я, Лиля, Наташа и Даха, вечером, греясь между двумя Лехами, концентрировались и загадывали хорошую погоду.

    Мы сидели у костра и болтали, на небе появились проблески голубого неба, а двое неспящих в лице Димы и Дахи разводили Костю на коньяк, в качестве лекарства. В результате чего Даха выпила двойную порцию (2 столовых ложки) и начала буянить еще громче, чем обычно, утверждая при этом, что она при смерти, на это Костя ответил, что в таком случае не хотел бы встречаться с ней, когда она в полном здравии.

    День 5.

    Сегодня Даха была поймана с поличным на том, что не пишет летопись. На это она заявила, что писать две летописи не имеет смысла, и мы решили писать одну летопись вдвоем. Дахин текст далее выделен курсивом.

    Как настоящие альпинисты мы пошли в радиалку с рюкзаками.
    Дошли до Верхнешавлинского, где, наконец, перестали встречаться ароматные лошадиные кучки. После ручья мы разошлись по разным берегам озера, при этом Натаха, Леший, Даха и Фобос словили элемент свободного лазания под рюкзаком и переправлялись через речку вброд.

    А мы с Наташей задержались на ручье - снимали обнаженку на фоне гор и смущали проходящих мимо туристов. Мы догнали ушедших вперед, почифитили и двинулись в радиалку на близлежащий ледничок. Леший с Лушкиной остались в лагере и занимались полезными вещами: загорали, стирали трусы и готовили ужин, которого, кстати, опять не хватило, чтобы коллектив наелся! Вот. Хочу заметить, что вчерашний ужин так и не смогли доесть, и еще целую тарелку завтрака пустили на корм Мабуке!

    Группа каким- то непонятным образом опять разделилась на 2 части: одна ушла трогать ледники, другая поперла в горы набирать высоту. На высоте встретили земляков из Новоуральска, сильно обрадовались друг другу и долго трепались.

    Сверху красиво.

    День 6.

    Проснулись рано. Сыро. Позавтракали. Ели овсянку, остатки потратили на склеивание Димкиных ботинок. После завтрака собирались идти в горы, но завалились спать. Поспали, проснулись, поделили позорный перекус без мяса!!! Лажа Мыши (вот так весь поход, тяжелый вздох). Фобос впервые попробовал инжир-<Мелкие зернышки противно скрипят на зубах,>- вынес он вердикт. А Наташа сказала, что ему понравился инжир, он просто не понял.

    Все- таки потом мы вышли в горы, только Данила остался в лагере. По пути команда вновь разделилась на 2 части. Одни ушли гулять по циркам и долинкам. А Димки, Наташа, Мышь и я пошли брать перевал. Без карты.

    Зато у нас было много фотоаппаратов и рация, которую я переключила волшебным образом на другую волну, и по этой причине мы не могли связаться с нашими. Перли - перли, почти взяли перевал (дошли до 2820 м.), не доподнялись метров 200 (как выяснилось позже, 400), и нас буквально смыло с перевала. Вокруг молоко и ни черта не видно, облака буквально окружают нас, и вот мы уже внутри одного сплошного облака. А курум мокрый. Ну ладно, зато по пути туда на тропе нашли эдельвейс, сфотографировали его, и Наташа тут же наступила на него, не обратив внимание, куда идет.

    Спускаясь, встретили группу из 5 человек. Мне, наконец, удалось связаться с Костей, и мы поболтали.

    А я пока ждала их, сидела и наблюдала:Облака движутся по долине в причудливом танце, они появляются из нижней долины, огибают озеро по берегам, как бы боясь замочить свои белые кружева, и устремляются вверх: Даже когда гор не видно, находятся прекрасные вещи, на которые можно любоваться.

    Спустившись, мы с Фобосом под дождем начали готовить макароны с сыром и даже кетчупом. Лиля по дороге подоила козла. Шутка. После ужина коллектив потребовал какао, и нам пришлось его готовить. Дежурные в лице меня и Димы героически приготовили какао, измучившись до полусмерти. Хотели мы подложить в него пургена, но почему- то в походной аптечке его не оказалось. Лушкина, исправь лажу (вот и Натахе досталось). Было бы весело. Нам завтра на перевал идти, с пургеном было бы гораздо веселее и раза в 3 быстрее на реактивной тяге (злобно хихикает).

    Мы живем на острове. Со всех сторон вода, дров нет, Лешего колбасит, еды мало (ну вот, опять). Завхоза уволить, тортика не было (и снова) . Помидоры еще зеленые.

    Вечером сидели у костра, пили чай, пели песни.Ташкинов и Натаха ходили общаться с ребятами из Иркутска в соседний лагерь. Сидели, базарили с ними,

    но когда те стали обсуждать спальники и кто где спит, наши поняли, что пора домой

    Сейчас мы лежим в палатке, я пишу летопись. Все пытаются уснуть, а я им не даю и заставляю сочинять. Фобос диктует: <Напротив нашего перевала была красивая вершина и голубой лед>. Я вообще перебралась в чужую палатку спать.

    Все, все уже делают вид, что спят, я заканчиваю. А! Еще выпили с Фобосом полбутылки пива за невзятие перевала.

    День 7.

    Каждый день начинается с угроз Мыши, что мы останемся голодными. Действует до следующего утра.

    А все-таки дежурным быть обидно. У всех еще есть минимум час, чтобы досмотреть сны, а дежурные в это благодатное время варят утреннюю кашу! Бр-р-р! Под дождем и на сырых дровах.

    Сидим в молоке, гор вокруг почти не видно. Ощущение, будто мы не на Алтае, а на выходные выехали в ближайший лесок:

    Фобос, пока я со спичками наслаждалась утренней чисткой зубов, развел костер. Без спичек и без сухих дров. Видимо, очень горд собой, потому что со мной почти не разговаривает. Ну и ладно. Все равно мне повезло с собратом по дежурству (кому надо сказать спасибо?).

    А каша получилась, как я люблю: пришкваренная и с комочками, но все сожрали и даже не ругались. В лагере разлагательство. Команде дали час на всасывание. Все разбрелись по палаткам.

    Потом решили, что ждать больше нечего, и ничего хорошего нам не светит (в прямом смысле слова <не светит>). Мокрый курум! Пока долго шли по нему, я поняла, что скучаю по куруму, ходя по городским асфальтовым дорогам.

    Шли долго, вышли к Нижнешавлинскому озеру, бухнулись на первую попавшуюся стоянку.

    А потом Даха готовила вкуснейший гороховый суп, правда народ ходил и ронял слюни часа 2 (но это не Дахин косяк), периодически давая советы (все меня просто задолбали советами!!!), вследствие чего вопрос <можно ли изнасиловать девушку на Красной площади?> звучал все чаще. После обеда все дружно завалились спать. А мы решили забадяжить блинчики. Правда, это были не блинчики, а, скорее, плюшки и готовили мы их до часу ночи, но мужественные люди в количестве 6-ти человек все же дотерпели до победного, благодаря чему были накормлены вкуснейшими теплыми плюшками (остальные ели их утром, когда они были уже холодными). А поскольку тесто из- за дрожжей прибывало быстрее, чем мы его использовали, то я решила проэкспериментировать и запечь тесто в золе. В результате на свет появились изделия №2 и №3, сгоревшие снаружи и сырые внутри. Изделие №3 с утра так и не выкопали из костра.

    А еще Натаха просила дать летопись, чтобы написать все, что она думала о нас, оттирая с утра котлы (один с остатками теста, другой - с горелым маслом). Решили не рисковать, да к тому же ненормативную лексику нельзя в печать.

    День 8.

    Все небо обложено облаками, идет мелкий дождик, в общем, все как обычно. Перевала нам не видать, как своих ушей. Стоим, ждем погоды.

    Лушкины как обычно спят, и снова спят и еще раз спят. Остальные вяло слоняются по лагерю, но тут вновь начинает накрапывать дождик, и все расползаются по палаткам.

    А я сижу под раскидистым кедром и любуюсь на природу. Красавица смущенно прячется в облаках, прикрывает то один, то другой бок, раздумывая, как она лучше выглядит. Вокруг тишина, небольшая дымка стелется над озером. Мимо нас проплывают облака, цепляясь своими ватными белыми боками за скалы и деревья. На кончиках кедровых иголок висят тяжелые блестящие капли, которые время от времени срываются в озеро, рисуя на водной глади круги:

    Но все-таки нам хочется увидеть солнце и голубое небо, поэтому вы приносим жертву Мабуке в виде спирта. Наверное, сегодня все стоящие рядом группы задабривали его, поэтому он начал бурагозить и устроил небольшое землетрясение (балла 3- 4), которое мы ощутили своими копчиками. Фобос сказал: <А я думал это Ташкинов с кровати упал> . Странно, откуда у Ташкинова кровать?

    Камнепады идут постоянно, даже с той небольшой сыпушки, которой начинается перевал.

    А еще сегодня Димка, пытаясь поднять меня, сорвал спину. Я призадумалась о том, чтобы сбросить пару- тройку килограмм: Да: я была сегодня на удивление мерзкой и противной. Димку растерли <звездочкой> и устроили сеанс мануальной терапии. В результате чего мне пришлось идти спать в свою палатку, где мне сказали: <Вон твой спальник, у двери>.

    День 9.

    Погода не радует нас своим разнообразием. Перевал и ледник Маашей остается в наших мечтах. Больше ждать мы не можем. Снимаемся и идем вниз, обидно. Больного Димку разгружаем. Вот так и бери этих мужиков с собой - мало того, что приходится тащить за них, так они еще и жрут, как лошади. Их можно использовать только как радиатор, очень не экономично. Воистину: <вот это для мужчин, а это ледоруб>. Подписываюсь! Слышу возмущенные крики, ладно, шучу, на самом деле мы вас всех очень любим и дорожим вами. Вот.

    По дороге встречаем группу весьма пожилых людей, среди которых всем запомнилась бабушка - божий одуванчик в очках, с ледорубом и немалым рюкзаком.

    А мы между тем идем по раскисшей тропе, алтайцы на лошадях встречаются все чаще. Нет, я, конечно, люблю лошадей и считаю их благородными животными, но я просто не понимаю, СКОЛЬКО МОЖНО ГАДИТЬ?! Тропа обильно удобряется, ботинки и штаны - соответственно. Буквально из- под дерьма не видно ботинок.

    Наконец, встали. 7 часов перли в грязи по колено, в связи с чем переименовали себя из <лосей> в <кабанов>.

    Встретили на стоянке группу пермяков, которые милостиво презентовали нам котел кипятка. Был клевый перекус: по тарелкам раскидали шоколад, орехи, сухофрукты, казинаки. И сверху все это благолепие прикрывали раскисшие, неровно нарезанные дрожащей рукой завхоза (неправда, не моей) кусочки сала. Не хватало только все это залить ложкой подсолнечного масла. Я знаю, что на самом деле вы меня любите, просто старательно скрываете это:

    По дороге на ужин Мышь потерялась. Все перепугались и спешно организовали спас отряд с рациями. Далеко отряд не ушел. Он нашел Мышь под ближайшим кустом, фотографирующую очередной потрясающий листик.

    На ужин я уломала Мышь готовить не рис с мясом, а макароны с сыром, за это получила благодарность от группы.

    Все стирали носки: рыбы больше нет.

    Вечером кофе. Лушкины опять спят.

    День 10.

    Перевал Орой, дубль 2.

    С утра шел привычный, мокрый дождик. Проснувшись, я обнаружила, что Димки, который дежурит со мной, в палатке нет. Продравшись сквозь сон, ведомая чувством долга дежурного, я вышла на улицу, принимать утренний холодный душ и готовить завтрак. Там, у костерка меня ждал Димка, задумчиво глядя в пустой котел. Каша под моим чутким руководством приготовилась быстро. Из палаток были присланы парламентеры- официанты, которые разнесли все это народу, почему- то не желающему намокать.

    Потом была переправа, с которой никто так и не упал, к сожалению оператора, жаждущего получить эффектные кадры. Пройдя после переправы приличный отрезок пути, я обнаружила, что Димки, который шел за мной, нет. Пошла искать его, но, поняв, что это мероприятие ничем не закончится, я побежала вперед, за группой. В рекордно короткие сроки преодолев нехилый подъем и сорвав голос, я наконец- то догнала всех. Дима нашелся здесь же, он просто обогнал меня по соседней тропе.

    Я устроила небольшой скандальчик по поводу стиля нашего передвижения, и группа двинулась дальше: точно так же. Полный разброд и слоняние: После перевала все снова разбрелись в 3 разные стороны, кто пошел в соседнюю долину, кто - по ответвлению тропы, кто - прямо. Мы с Димкой уже даже не ругаемся, т.к. без толку, а стоим на перевале и с философским спокойствием созерцаем, чем же это закончится. Бардак.

    Ну ладно, хватит о грустном. Во второй половине дня солнце робко показалось из-за туч, чем не преминул воспользоваться Костя, вывесив сушиться на обеденной стоянке голубенькие трусы (неужели у него все синего цвета?) и носки.

    Двигаемся дальше, мои ноги впали в состояние литургии - ни живы, ни мертвы, хотя, скорее живы, потому что я отчетливо чувствую, что стерла все, что можно и что нельзя. Спускаемся к Чуе и встаем возле какого- то ручья. Все, спать.

     

    День 11.

    Солнце, так обнадеживающе сиявшее вчера, сегодня скрыто сплошной облачностью. Морось.

    С утра девушки купались, и теперь в палатке стоит букет из аромата свежевымытых девушек, разбавляющего запах мужчин двухнедельной выдержки, и во все это тонко вплетается душок от сырых носков и ботинок.

    После обеда выходим и превращаемся в профессиональных бобслеистов. Правда, в отличие от оных, мы катаемся по грязи. Даха в который раз сожалеет, что мы не взяли с собой тазики - <Вот было бы веселье>.

    Ташкинов заявляет, что сейчас будет сплошной спуск, после чего начинается сплошной подъем. Но мы разгоняем, что все в мире относительно, и на самом деле мы спускаемся. Внизу, справа виднеется среди деревьев Чуя. <Спускаемся>.

    Наконец, подходим к мосту, где группа делится на желающих коротать время в тепле, возле коровьих кучек и желающих мокнуть подальше от оных. Вторые берут верх, и мы быстренько натягиваем тент и начинаем готовить ужин.

    Сегодня последний день похода, покидать горы, хоть и неприветливые нынче, и уезжать на встречу Городу очень не хочется. Наваливается тоска и безразличие:

    Вскоре Ташкинов с Фобосом уходят за машиной, благополучно находят ее и возвращаются. Машина пришла другая, меньше, чем первая. Да- а- а. Потом следует укладка рюкзаков и наших тел в <газель>. По дороге заезжаем в пригородную кафешку, где народ начинает подъедать все запасы этого заведения. Я же, Дима и чета Лушкиных чувствуем себя не очень после горных серпантинов и смотрим на все это с отвращением.

    После отъезда из кафешки народ начинает устраивать свои бренные тела в пространстве, которое осталось после загрузки рюкзаков. Я же нашла на удивление удобную позицию, спустившись на кариматы, а голову положив на сиденье, и мирно уснула, посапывая в две дырочки. Меня будили на нескольких остановках, а потом разбудили окончательно и сказали, что мы в Бийске и надо выходить. Я вяло поотпинывалась, но потом все же выползла наружу. Вокзал открылся почти сразу после того, как мы приехали. Над лестницей висит мокрая палатка, на втором этаже спит еще одна группа туристов. Дождавшись открытия камеры хранения, мы двинулись на поиски бани и пельменной. В городе Бийске мы решили первым делом решили пожрать, а уже вторым - помыться. А перед всеми этими радостями жизни зайти на переговорник и позвонить домой. У многих, несмотря на раннее время, дома никого не оказалось.

    Группа грязных туристов на переговорнике. Я стою в кабинке №2, рядом Костя, с другой стороны - Наташа и еще кто- то. Звукоизоляции никакой: слышу, как все наперебой рассказывают про поход: Вдруг, вспоминаю про траблы < Discovery >, спрашиваю у мамы, не дослушав ответ, прикрываю трубку рукой, высовываюсь из кабинки, кричу нашим: <Ребята, < Discovery > сел!>. Гогот и вопли радости. Дома слышали и про землетрясения, и про смерть губернатора алтайского края, и про дожди, и про птичий грипп. С трудом убеждаю маман, что все нормально и все живы.

    Выходим с переговорника, некоторое время толкаемся, ожидая Костю, который решил поговорить с домом из каждой кабинки: Идем. Видим на асфальте разбросанный шоколад. Фобос возмущается.

    Приехав на место, мы с сожалением узнали, что пельменную упразднили, пришлось завтракать в какой-то забегаловке. Далее мы двинулись на поиски бани, узнали, что баня работает с часу, время десять: Но тут из дверей высунулся мужик и сказал, что мы можем помыться. Через полчаса, когда мужик включил насос, пустил горячую воду и нашел тетю Дуню, гордо называвшуюся <директор бани №1>,которая еще полчаса искала нам полотенца и <свою голубенькую простынку>, мы, наконец, ввалились в душ. Кабинок оказалось всего 5, и наши мальчики, здраво рассудив, что девушки будут там долго, пошли мыться первыми. Здесь- то Даха и устроила фотоохоту на обнаженную попу и всего остального Лешего. Удачно, надо сказать.

    После бани мы с Димкой не стали дожидаться всех, а пошли гулять по городу и закупать горный мед и продукты в поезд.

    Мы после бани, разбудив всех наших мужиков, уснувших было на уютном банном диванчике, так же отправились обозревать Бийск. Купили мед.

    Пообедали в заведении, именующемся громко -<ресторан Азия> (где мы и встретились).

    Еще покатались по городу на трамвае и уже на вокзал. Долго и слезно прощались с Костей, который оставался в Бийске еще часа на 4.

    Сразу рухнули в вагоне спать.

    Вечером - Барнаул и стоянка около 4 часов. Полгруппы осталось спать, остальные пошли гулять. В итоге мы бродили по вечерним улицам Барнаула вдвоем с Наташей Лощенко. Пошли от вокзала по проспекту Социализма, и увидели колесо обозрения. Конечно, мы на нем сделали кружок, обозрели окрестности. Потом пошли назад по соседней улице, но поспорили о положении этой улицы относительно проспекта Социализма и вернулись, чтобы прояснить ситуацию.

    Так, в спорах, мы дошли до блинчиковой, где встретили Лилю (да, поживи еще 2 недели вместе, и в мегаполисе в одной чайной встретитесь ). Потом поели блинчиков и встретили Данилу с Фобосом. Ждать их не стали, пошли гулять. Гуляли, смотрели деревянную скульптуру, нам понравился Барнаул:

    Пришли на вокзал и без задней мысли пошли к своему поезду, т.е. на тот путь, где мы его оставили. То, что тот поезд был не похож на наш, нас не насторожило. Нашли вагон № 15 и лезли в него, как в свой собственный. Но тут нас тормознула проводница. Мы ей предъявили билеты и сказали, что едем из Бийска. Она сказала, что все бы хорошо, но этот поезд в Бийске не был (и, скорее всего, не будет) и вообще, номер поезда не совпадает с указанным на билетах:

    Вернулись в здание вокзала. Через некоторое время Наташа вышла на перрон и увидела (заметила) наш поезд на 10 пути. Мы тут же выдвинулись искать 15 вагон, которого, впрочем, нигде не было. Ни в начале, ни в конце. Раза 3 сходили туда- обратно. Потом как-то внезапно вагон нашелся, причем в том месте, где раньше его точно не стояло!

    Зашли в вагон, наши даже не волнуются, все дрыхнут. Проснулся Фобос, надавал нам с Наташкой щелбанов и сказал, что в случае нашей потери (в которую он не верил), он сожалел бы только об утрате своих кружки и ножа, которые мы заныкали неизвестно куда.

    И я перед сном еще подумала - <Хорошо, что нам попалась бдительная проводница в том поезде, куда мы ломились с Наташкой. А то бы влезли в свой 15 вагон, нашли свои места и завалились бы спать. А утром бы проснулись неизвестно где:>

    И следующий, 13 день похода. Мы ехали в поезде. Весь день ели и спали, спали и ели. Песни пели, гуляли на станциях. И спали и ели снова.

    Все закончилось. Улыбаемся друг другу, но, наверное, всем немного грустно. Все, чего ждали весь год, произошло (или не произошло). Вспоминаем приколы похода, смеемся. А мне грустно и ничего с этим не сделать. Скоро вернемся в Екатеринбург и снова будем все по отдельности и каждый сам по себе до следующего года. До следующего лета. Точка. Грустно так, что хочется выть. На луну. Под гитару. У костра: (печатаю и слезы наворачиваются)

    Навигация по материалам